Главное меню

Анонс

Коммюнике 5 декабря 2015 г.


Благодарность, здоровая критика и конструктивное обсуждение материалов сайта способствуют его улучшению
и вдохновляет авторов на публикацию новых статей!

Пожертвовать на нужды «ЭНЦИКЛОПЕДИИ КОЗЕЛЬСКА»

Яндекс.Деньги 41001812434462

WebMoney R526676624487
или Z299278482546
или E342716984942

почта "ЭК":
kozelskcyclopedia
@yandex.ru

QR-Код сайта "ЭК"

QR-Code dieser Seite

Голосование

Каков, на ваш взгляд, БРЕНД города Козельска? Какая ассоциация для вас наиболее точно символизирует город Козельск, делает его отличным от других городов подобного уровня? Что делает сразу же узнаваемым город Козельск?

Поиск по сайту

ПРАЗДНИКИ СЕГОДНЯ

Revolver Map

Anti Right Click (Hide this by setting Show Title to No in the Module Manager)

О КОМПОЗИЦИИ ПОГРАНИЧЬЯ РОССИИ И НОРВЕГИИ В 1826 ГОДУ E-mail
(0 голоса, среднее 0 из 5)
РАЗДЕЛ>>"ЭК" В ДРУГИХ ПРОЕКТАХ - "ЭК" в проекте "Pasvik" (Rus-Norge)
13.05.2016 21:33

     14 мая 2016 г. исполняется 190-лет со дня подписания в Санкт-Петербурге 14 (2) мая 1826 г. «Трактата, заключённого между Его Величеством Императором Всероссийским и Его Величеством Королём Шведским и Норвежским. О границах между Россиею и Норвегиею в Лапландских погостах». Это событие имеет большое значение в российско-норвежских отношениях, поскольку, уже в который раз за всю историю добрососедского сосуществования на Крайнем Севере российского и норвежского народов, подтвердило незыблемость завещанного предками правила: уступать доброму соседу, ожидая от него взаимности.

 

«Сдвижение» пограничного рубежа между Россией и Норвегией на восток за время истории российско-норвежской границы. Схема С. Рябова

 

С.А.  Рябов

 

О КОМПОЗИЦИИ ПОГРАНИЧЬЯ РОССИИ И НОРВЕГИИ В 1826 ГОДУ

 

Тезисы Доклада на международном российско-норвежском приграничном семинаре "Живая история границы" к 190-летию  установления границы между Россией и Норвегией

 

В чём суть российско-норвежского разграничения

 

Русско-норвежская граница проводилась по наиболее восточной линии, ограничивающие двоеданные погосты от Рос­сии. Это был совершенно новый участок границы, прежде не существовавшей – от окончания финляндско-норвеж­ской границы (точка Кольмисойве – Мадакиется) до побережья Ледовитого океана. Характерной её особенностью было то, что граница проводилась по реке Пасвик-эльв (Паз река, Патсо-йоки), но шла не до устья, что было бы логичным, а, не доходя примерно 0,5 км до океана, вдруг круто поворачивала на восток и затем уже шла по реке Якобс-Эльв (р. Ворьема). Таким образом, «граница, отделяющая Норвегию от земли российской», отрезала часть бывших в общем пользовании земель в пользу Норвегии. Из-за этого доля «двоеданных» погостов лишалась выхода к океану.

 

Сергей Рябов с копией карты российско-норвежской границы, составленной В.Е. Галяминым в 1825 г. Музей Экологического центра «Сванховд», п. Сванвик (Норвегия)

 

Некоторые оценки трактата о границе

 

В «Полном собрании законов Российской Империи» соглашение от 14 мая (2 мая по старому стилю) 1826 г., называется «Трактат, заключённый между Его Величеством Императором Всероссийским и Его Величеством Королём Шведским и Норвежским. О границах между Россиею и Норвегиею в Лапландских погостах». Эти погосты, в зависимости от сезона летние и зимние, представляли собой поселения лопарей с местами лова ими рыбы или богатыми ягелем угодьями для выпаса оленей. Всего на Кольском насчитывалось 17 погостов, из них пять, это Нявдемский, Пазрецкий, Печенгский, Мотовской, Сонгельский, как раз, и попадали в число тех, территорию которых предстояло разграничить. Задача эта непростая, поскольку, нужно было учесть множество факторов: интересы, верования, промыслы, традиционные места обитания и т.д. Требовалось собрать воедино сложный «пазл» из, казалось бы, никак не сочетаемых между собой частей. Горные саамы, выпасавшие оленей, нуждались в одном; лопари - рыболовы в другом. Скольты – лопари православной веры – желали благоветь в намоленных ими за последние 300 лет местах.

После многомесячной работы российско-норвежской пограничной комиссии с весны 1825 г. по апрель 1826 г. русским комиссаром В.Е. Галяминым и шведским Й. Г. Спорком был подготовлен проект, учитывающий норвежские пожелания, и который устроил российского императора. Оформленные в виде предварительного протокола, они были положены в основу соглашения, подписанного в Санкт-Петербурге 14 мая 1826 г. главой МИД России графом Карлом Нессельроде и посланником от Швеции в Петербурге бароном Нильсом Пальмшерна.

В результате компромисса был фактически подведён итог многотрудной и многоплановой пограничной работе, которая не имела завершения сотни лет из-за событий военно-политического характера, происходивших в Европе и во всём мире.

Название трактата в российской историографии встречается в разной интерпретации: «Петербургская конвенция о русско-норвежской границе 1826 года», «Русско-норвежская конвенция о границе на Севере», «Петербургская пограничная конвенция 1826 года», «Конвенция о государственной границе между Россией и Норвегией в лапландских погостах». Встречаем мы и упоминание интересующего нас трактата в форме «Русско-норвежский договор о границе в Лапландии» и др.

Несмотря на многообразие заглавий, все они раскрывают перед нами предназначение трактата – послужить разделу территории. Но это по форме, а по содержанию – через это разграничение с обозначением линии раздела на местности пограничными знаками – обеспечить сопряжение интересов для достижения сотрудничества на границе в будущем.

С этой точки зрения для характеристики значения трактата 1826 гг. в жизни российского и норвежского народов, как нельзя лучше, сказать, что он содействовал достижению «композиции» пограничья. Латинское слово compositio – составление, связывание, сложение, соединение. При условии, что в само понятие «пограничье» мы закладываем смысл – символизировать пограничное пространство народов-соседей. Это территория и люди, природа, культура. Это история, психология, традиция, верования людей. Это отношения. В норвежском г. Киркенесе работает музей, который называется «Пограничье». Согласитесь, весьма лаконичное название для музея. Но, когда вы его посетите, вам откроется ёмкий смысл понятия «пограничье».

Таким образом, говоря о «композиции пограничья» в 1826 г. мы подчёркиваем объединяющую народы функцию границы, обусловленную свойством – будучи рубежом раздела, соединять народы, проживающие у границы. С этой точки зрения, на мой взгляд, как нельзя лучше будет сказать, что у подобной «композиции» есть другое название – «сотрудничество».


Какова предыстория трактата 1826 года?


Нельзя рассматривать условия, которые были прописаны в конвенции 1826 г. вне связи с теми договорённостями, которые уже были достигнуты в рамках работы по разграничению между Россией и Швецией, проведённой в первой четверти XIX века. Как нельзя не учитывать и уже сложившееся положение дел на границе.

Традиции добрососедства, территориальные уступки со стороны России, а также технологические приёмы разграничения сложились и были выработаны ещё с самого начала российско-норвежских пограничных отношений, когда с X в. началось «сдвижение» пограничного рубежа на Севере на восток (схема в начале статьи).

В 1684 г. по русско-датскому договору о прекращении возбуждения лапландского вопроса, подписанному «великих посольских дел оберегателем» Василием Голицыным и Гильдербрандтом фон Горном – посланником Дании в Москве, было сохранено традиционное положение трёх наиболее многочисленных по населению погостов Лапландии – Пазрецкого, Нявдемского и Печенгского как «двоеданных», то есть общих для Норвегии и России. Стрёмстадский пограничный договор от 2 октября 1751 г. между Данией и Швецией, а в их составе уже в то время находились Норвегия и Финляндия, соответственно, разделил владения в Лапландии между двумя скандинавскими странами. Тогда в местечке Киокимуотка была установлена каменная пирамида (погранзнак №294), призванная обозначать находящийся здесь стык трёх границ, то есть, Дании (Норвегии), Швеции и Великого герцогства Финляндского. Когда в 1809 г. Финляндия добровольно присоединилась к России, это место стало стыком границ трёх стран: Швеции, России и Норвегии. Предтечей Конвенции 1826 г. послужили и русско-шведский договор 1810 г. о границе, подписанный в Торнео.

Предыстория Трактата 1826 г. свидетельствует о том, что граница является «живым организмом», а межгосударственное разграничение сродни операции на работающем сердце человека. Настолько велики цена ошибок и последствия процесса разграничения. Так, например, предварительный протокол о разграничении Шведско-норвежского королевства и Российской империи в Лапландии 1825 г., подписанный в г. Вадсё (Норвегия), а затем и сам трактат о границе стали олицетворением компромисса, который, правда, не был по душе ни русским, ни норвежским властям этого пограничного региона. Ведь им, в конце концов, пришлось, по прошествии времени, разрешать вызванные недостатками Петербургской конвенции проблемы.

 

Об участниках «переговорного процесса» по границе, который привёл к подписанию конвенции

 

В своих комментариях к Конвенции 1826 г. и последствий разграничения большинство авторов критикуют российскую позицию и саму линию поведения наших пограничных представителей на переговорах 1825-1826 годов. Они утверждают, что их работа якобы повлекла несправедливый передел этих самых «лапландских погостов» в пользу Норвегии.

Особенно достаётся Валериану Емельяновичу Галямину (1794-8.02.1855) – главе русской части совместной пограничной комиссии, якобы пошедшему на поводу у норвежцев и уступившему тем буквально огромную часть лучших земель лапландцев, исконно принадлежавшую России.

Следование позиции сопредельной стороны - это только самое мягкое обвинение в адрес подполковника по квартирмейстерской службе, назначенного российским императором Александром I разобраться в ситуации на месте, подготовить предложения по границе в области лапландских погостов. Заметим, что события разворачивались сразу же после внезапной кончины Александра I и прихода на престол его брата Николая I. Все прочие подозрения и упрёки, а это и в шпионаже и в измене, в неблаговидном поведении, пьянстве и пр., буквально зашкаливают по остроте укора в адрес весьма скромного в своих полномочиях, ограниченного строгими инструкциями министерства иностранных дел и непосредственного начальства, рядового офицера-подполковника командированного в Лапландию из полка, дислоцировавшегося в русской Финляндии.

Офицер – преподаватель математики, воспитатель подчинённых в школе военных топографов, Валериан Галямин был человеком весьма скромного достатка. Работу по подготовке обоснованных предложений по российско-норвежской границе он начал весной-летом 1825 г., а в декабре 1925 г. он едва избежал участи быть подвергнутым жестокому наказанию за связь с Декабристами, поскольку вместе с другими офицерами, оказался близким к участникам заговора 14 декабря 1825 года. Находясь под строгим надзором со стороны начальства и царских агентов, он был переведён по службе в финские, недалёкие от столицы места.

О Валериане Галямине за две сотни лет было написано столько всего негативного, причём всё началось почти сразу же после подписания Трактата в 1826 г., чего хватило бы на многих куда более отрицательных персонажей. Показательным по результатам настоящей травли является то, что в Петербурге очень рано постарались забыть его имя. На сегодняшний день даже могила этого человека утрачена и о неё вы не найдёте и слова в путеводителях.

И это несмотря на то, что место захоронения хорошо известно. Это кладбище Новодевичьего монастыря в Санкт-Петербурге. В подготовленном великим князем Николаем Михайловичем и изданном в 1912 г. сборнике «Петербургский некрополь» мы находим сведения о захоронении Валериана Емельяновича Галямина рядом с его женой Любовью Михайловной[2]. Любопытно, что в составленном в 1914 г. официальном списке знаменитых лиц, упокоившихся на территории этого монастыря, его уже нет.

Между тем, имя Валериана Галямина выгравировано в числе десятков выдающихся людей на настольной юбилейной медали «В память пятидесятилетия Корпуса военных топографов. 1822—1872 гг.». Фамилии, а среди них Опперман, Тернер, Сухтелен, Струве, на медали помещены в последовательности достигнутых заслуг, и В.Е. Галямин занимает в этом «рейтинге» из 81 персоны 26-е место.


Медаль «В память пятидесятилетия Корпуса военных топографов. 1822—1872 гг.». Среди прочих на ней выбито имя и Валериана Галямина

 

За демаркацию Лапландии он получил шведский орден Меча и серебряную табакерку. Кстати, это весьма распространённые награды, мало свидетельствующие в пользу приводимой отдельными авторами версии, якобы, об измене российского офицера в пользу Швеции, с которой мы состояли в ту пору в неприятельских отношениях, и Норвегия была в союзе (унии) с этой страной.

Участник Турецкой войны 1828-1829 гг., за заслуги в боях Валериан Галямин был произведён в полковники и тоже награждён различными наградами.

Валериан Галямин, помимо всего прочего, являлся великолепным художником акварелистом. Благодаря замеченным при царском дворе его замечательным акварелям, будучи в отставке, В. Галямин был назначен директором Императорского фарфорового завода и возглавлял его на протяжении 16 лет.

Мне довелось серьёзно и, в чём я старался, непредвзято изучить биографию этого человека, а также документы, касающиеся российско-норвежской границы 1825-1826 гг., к которым он приложил свой ум математика и руку художника.

Скажу честно, даже не знаю, что меня захватило сильнее: детективный накал страстей вокруг Валериана Галямина или то «изящество», с которым им было осуществлено разграничение.

Сколько факторов было учтено, сколько вариантов было рассмотрено для того, чтобы остановиться на том, который мы имеем на сегодня из той истории 190-летней давности.

Главное, это не следует полагать, что вклад В. Галямина состоял лишь в том, чтобы аккуратно провести согласованную с сопредельной стороной линию на карте от устья реки Ворьема (Якобс-эльва) по этой реке, далее от истока на запад до того места, где находилась церковь Бориса и Глеба и далее на юг по Паз-реке (Пасвик-эльва) до известного всем нам сегодня как «трёхсторонний погранзнак в Райякоски».

Следует помнить, что нужно было ещё договориться и о двух других фасах границы, обусловленных принадлежностью Финляндии России. Это южный её участок. Он проходил по исключительно труднодоступной местности от русла Паз-реки через несколько высот, пересекая реки и озёра, до горы Кольмизойве-Мадакиедса и далее вплоть до места соединения реки Тана с притоком Скаареиок. Последняя точка была тем местом, где граница между королевством Норвежским и великим герцогством Финляндским, установленная в 1751 г. обрывалась, доходя до прежде неразделённых лапландских мест.

Очень сложная задача стояла перед Валерианом Галяминым, и он с ней достойно справился. Не случайно главный подписант Петербургской конвенции 1826 г. – граф Карл Роберт Нессельроде посчитал, что Галямин выполнил все пограничные работы «с отличным благоразумием».

 

Как оценивают события почти двухвековой давности и роль непосредственного и одного из основных участников - Валериана Галямина сами норвежцы.

 

В современной норвежской историографии разграничение 1826 г. рассматривается как «приемлемое решение для норвежского правительства, дорого обошедшееся норвежским саамам». Подчёркивается, что центральные власти Соединённых Королевств Швеции - Норвегии сочли результаты разграничения удовлетворительными. Вместе с тем, по мнению норвежских исследователей, демаркация 1826 г. была явной победой русской стороны, получившей львиную долю, 2/3 территории общих округов. Таково, например, мнение О.А. Йонсена, который особо подчёркивает тот факт, что православная церковь Бориса и Глеба на левом берегу р. Паз вместе с окрестностями в одну версту по Конвенции оставалась российской.

Согласно О.А. Йонсену, в период разграничения норвежцы не осмеливались раздражать русского медведя отголосками великодержавных претензий датско-норвежского правительства на норвежский с исторической точки зрения регион общих округов и действовать наперекор линии шведской дипломатии 1820-х гг., дружественной по отношению к России[3]. Известно и то, что 27 июля 1827 г. стортинг объявил благодарность шведскому королю от имени норвежского народа за заботу о благополучии королевства[4].

 

В.Е. Галямин (1794-8.02.1855), портрет из коллекции Императорского фарфорового завода (г. Санкт-Петербург)

 

Некоторые оценки личностей в истории российско-норвежского разграничения 1826 года

 

Нам ещё, я уверен, немало нужно сделать для того, чтобы вернуть российской пограничной истории светлое имя офицера Валериана Галямина. Он внёс большой вклад в то, чтобы российско-норвежские отношения на заре установления границы получили пример разумного компромисса и готовности следовать здравому смыслу в решении всех вопросов, которые ставит перед нами государственная граница. Конечно, только в том случае, если видеть в ней линию, вдоль которой соприкасаются и объединяются история и культура народов. Если полагать границу стержнем пограничья – единого и неделимого пространства мира и добрососедства.

Представляется, что надо ярче осветить вклад не только В. Галямина. Нужно больше говорить о роли других участников исторического разграничения 1826 года. В России остаются ещё малоизвестными вклад посланника от Швеции барона Нильса Фредерика Пальмшерны, вместе с К. Нессельроде подписавшего конвенцию. В тени остаются биографии пограничного комиссара от шведской стороны Мейлендера и всех других участников большой и плодотворной работы, выполненной на границе в период подготовки Трактата и для реализации его положений в последующем.

Что касается Валериана Галямина, то я думаю, что биография этого человека заслуживает того, чтобы о нём была написана отдельная книга, может быть, даже снят фильм. Настолько непростая судьба у этого человека - художника, топографа, пограничного комиссара, руководителя производства. Его портрет и рассказ о деятельность его в роли пограничного комиссара при российско-норвежском разграничении целесообразно, например, отразить в экспозиции Центрального пограничного музея ФСБ России в Москве и во всех других музеях, повествующих об истории российско-норвежской границы.

В 2017 г. исполняется 70 лет демаркации советско-норвежской границы в 1947 г. и 170 лет Договору о режиме границы, заключённому в 1847 г. в развитие Трактата 1826 года. Полагаю, что к этим событиям и следует приурочить выставку и экспозицию в названном музее. Как следует это сделать и в краеведческих музеях в г. Мурманск и пгт. Никель. Валериан Галямин заслуживает того, чтобы о нём более широко узнали и в Норвегии. Я сейчас, как раз, работаю над тем, чтобы эти мои предложения были реализованы. В сборе материалов мне оказывают помощь специалисты Государственного музейного объединения «Художественная культура Русского Севера» (г. Архангельск) и Императорского фарфорового завода (г. Санкт-Петербург).

Существует ещё один проект, над которым я сейчас работаю и который имеет самое прямое отношение к истории российско-норвежского разграничения.

Мне хотелось бы широко осветить вклад в демаркацию государственной границы России и Норвегии в 1947 г. нашего современника, ныне здравствующего, полковника в отставке Владимира Анатольевича Ващалова, который является продолжателем работы и наследником традиций поддержания порядка на границе, заложенных Валерианом Галяминым в первой половине XIX века.

 

 

В.А. Ващалов в 1945-1947 гг.

Фото из архива В.А. Ващалова, публикуется впервые

 

В составе смешанной комиссии - группы специалистов двух стран - летом 1947 г., в то время старший лейтенант В. Ващалов, вместе с норвежскими топографами и геодезистами осуществил демаркацию новой советско-норвежской границы на участке от п. Тронгсунд (Норвегия) до стыка российско-норвежско-финской границы в районе г. Муотковара (СССР).

Об этом он подробно рассказал в своей книге «Начало пути»[5]. Дочь В.А. Ващалова Татьяна Владимировна вместе с внуком топографа активно участвуют в начатой мною работе с целью широко поведать о В.А. Ващалова. Интерес к теме проявляют и в Норвегиию Так, например, Нина Стримп - сотрудница библиотеки коммуны Сёр-Варангер в п. Киркенес (Норвегия) -  рассказывает о советском офицере, участнике советско-норвежской демаркации границы.

 

Современная российско-норвежская и граница 1826 года – это одна и та же граница, или нечто иное?

 

14 мая 2006 года исполняется 190 лет официальному установлению границы между Россией и Норвегией в «лапландских погостах». Трактат о границе, подписанный в 1826 г. между двумя государствами, стал первым и основополагающим документом, регламентирующим прохождение и установление режима границы между Российской империей и Королевством Норвегия.

За почти два столетия в этих самых «лапландских погостах» мы увидели по факту не одну, а несколько границ:

- по протоколу 1825 г. и Трактату 1826 г.;

- норвежско-финская граница, временно находившаяся в «пользовании» Финляндии с 1920 по 1944 г.[6];

- советско-норвежская государственная граница по протоколу Демаркации 1947 г. и Договору 1949 г.[7];

- российско-норвежская государственная граница с провозглашением государственного суверенитета РСФСР в Декларации 12 июня 1990 г. и после 16 декабря 1991 г., когда Норвегия признала Российскую Советскую Федеративную Социалистическую республику в качестве суверенного государства;

- государственная граница Российской Федерации и Королевства Норвегии с 1993 г. по настоящее время с делимитацией Баренцева моря после подписания 15 сентября 2011 г. «Договора между Российской Федерацией и Королевством Норвегия о разграничении морских пространств и сотрудничестве в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане».

Вот почему ставить в один ряд для сравнения «нессельродевскую» и современную границу будет не совсем правильно. Современная российско-норвежская граница это именно та, которая была установлена в 1947/1949 гг. уже после заключения мира с Финляндией и завершения Второй мировой войны.

Вы скажете, что современная граница, по своей форме всё-таки совпадает с «нессельродевской границей» и будете правы лишь отчасти, поскольку отрываете форму от содержания рубежа разграничения. Они каждый раз изменялись во времени в зависимости от многих условий. Сегодня, например, российско-норвежская граница - это рубеж между Россией и европейскими странами, входящими в НАТО и в Шенгенское соглашение. И, в тоже время, это граница добрососедства и сотрудничества двух наших народов.

Впрочем, что касается границы по форме, то есть, самой линии прохождения на местности, то и это всё за 190 лет претерпело изменения на местности из-за естественного изменения русла рек, строительства плотин каскада Пазских ГЭС . Отличия есть и в способах обозначения границы пограничными знаками. Можно найти отличия и в отражении границы на пограничных картах и в протоколах. Наконец, есть отличия в режиме границы.

Попытаюсь назвать некоторые отличия, которые лежат, так сказать, на поверхности.

Взять, например, целевую установку трактата 1826 года?

Несмотря на то, что он ориентирован на межгосударственное российско-норвежское разграничение, ядро его содержания составляет всё же некий свод правил, которыми надлежало руководствоваться всем заинтересованным в пограничных отношениях. Это очень помогало развитию добрососедских отношений и между соседними странами, хотя и породило немало проблем для региональных, так сказать, властей Архангельской губернии и Кольского уезда.

После демаркации российско-норвежской границы в 1947 г. и наведения на границе порядка в соответствие с Договором от 1949 г., граница стала проходить примерно по той линии, которая была установлена в 1826 году.

Главное же отличие состояло в том, что если в документах 1826 г., когда говорилось о прохождении границы по рекам Паз и Ворьема, а это две трети всей российско-норвежской границы, то пограничной чертой признавался «стержень сих вод», то есть «срединная линия русла». По демаркации и договору 1947/1949 г. уже шла речь о том, что на реках граница проходит по самому глубокому фарватеру, то есть по тальвегу.

Что касается границы на озёрах, то чертой разграничения по их водам в Трактате 1826 г. признавалась их «средина» и «самая большая глубина», то есть середина и тальвег. По Договору 1949 г. только тальвег – линия наибольшей глубины.

Пограничные знаки «нессельродевской» демаркации границы чёткой топографической привязки не имели, за исключением погранзнака на стыке трёх границ в районе горы Муотковара[8]. Современная же граница располагает пограничными знаками, географические и прямоугольные координаты которых строго установлены и нанесены на подробные карты. Работа по их привязке была начата сразу же по мере демаркации государственной советско-норвежской границы в 1947 году.

Различное количество пограничных знаков.

Наконец, та граница, которая была установлена при участии Валериана Галямина и сама «Конвенция о Северной границе» появились «несмотря на несогласие архангельского генерал-губернатора и жителей края».

Таким образом, надо полагать, протяжённый «царско-королевский» период российско-норвежского разграничения, являлся важным, но всё-таки лишь начальным и промежуточным этапом истории государственной границы между Россией и Норвегией.

 

Роль и значение для народов России и Норвегии исторической Конвенции


Не единожды норвежцы, бывшие в разное время в союзе то с Данией, то со Швецией, подходили к тому, чтобы заполучить «цивилизованную» границу, предполагающую ПОРЯДОК на северо-восточной окраине своего королевства. Чтобы ликвидировать «беспризорность» пространной области с неимоверно сложными условиями для существования человека. Так вот, благодаря территориальному разграничению, осуществлённому на договорной основе, несмотря на недостатки, удалось, в конце концов, создать условия для разрешения споров и конфликтов с русскими.

То, как оценивают сами норвежцы это событие, свидетельствует, например, заключения их историков. Например, что «Европейская территория норвежского государства приняла окончательные очертания с подписанием пограничного соглашения с Россией в 1826 г.»[9].

Что касается России, то оценивая конвенцию, следует сказать, что поистине бесценным её положением является констатация того, что Швеция (Норвегия) навсегда отказывалась от всяких притязаний на земли, принадлежащие России и находящиеся за чертой разграничения.

Вчитаемся ещё раз в строки трактата: «Его величество Король Шведский и Норвежский навсегда отрицает за себя и за Своих Преемников от всяких притязаний, какие в прежние времена Корона Норвежская могла иметь на какие-либо земли, прилежащие к России и находящиеся за чертою разграничения, сим актом установленною» (орфография и стиль документа сохранены).

Фактическое отречение от территориальных притязаний на наши земли на крайнем Севере за условленной чертой, это ли не высочайшая цена тех уступок, на которые пошла Россия! Вот о чём, в первую очередь, следует знать и помнить. Тем, кто знаком с историей территориальных притязаний Швеции на Севере, а это максимум весь Кольский полуостров, минимум по реку Колу, это особенно хорошо понятно.

Решение пограничного вопроса в области Крайнего Севера продемонстрировало всем заинтересованным участникам разграничения способность и желание русских иметь государственный порядок на государственной границе. Показало способность доводить начатую пограничную работу до конца, даже, несмотря на все препятствия на пути к цели – проложить границу. Известно, что чем она чётче и строже, тем меньше конфликтов на окраинах государства. Причём подходы, которые продемонстрировал Александр I и Николай I с их внешнеполитическими царскими администрациями, подтвердили непреложную истину, которой придерживается Россия и сегодня – жить в добрососедстве со всем окружением. Заметим, что российско-норвежское (шведское) разграничение после войны с Наполеоном осуществлялось на фоне и на принципах, которых придерживалась Россия во время, так сказать, послевоенного передела мира со всеми другими странами. Тогда формировался новый интерес к границам и, как мне кажется, важно было являть примеры уступок и разумного учёта интересов народов-соседей. Одновременно была, пусть и не в полной мере, но показана обеспокоенность со стороны русского царя-батюшки за судьбу малочисленных народов Севера.

Благодаря подписанию Конвенции стало возможным цивилизованно развести по разные стороны от границы местных жителей-лопарей с их оленями, а не передать всех их, как летучих мышей вместе с горами и пещерами, в которых те обитали, из одной страны в другую.

Наконец, вследствие документально оформленной делимитации границы и последовавшей за тем её демаркации пограничными знаками, сложились условия для того, чтобы в дальнейшем осуществлять совместный российско-норвежский дозор за состоянием границы. Что само по себе уже приводило к сотрудничеству и взаимодействию между нашими народами.

 

Место и роль деятельности Валериана Галямина в разграничении 1826 года и насколько он был самостоятелен в принятии решения о прохождении границы

 

Вопрос о роли личности в истории всегда труден для ответа. Мне хотелось бы сказать сразу о том, что не надо переоценивать «миссию Галямина». Обращение царской администрации к вопросу разграничения высветило ряд очень сложных и запутанных процессов, шедших в пограничном пространстве на русском Севере. В тоже время в 20-е годы XIX в. здесь удалось с одной стороны, реализовать уже сформированные к этому времени подходы к разграничению. С другой стороны, накопить новый опыт, востребованный затем во время делимитации и демаркации границы на других направлениях границы Российской империи, которая к 1825-1826 гг. в основном завершила своё территориальное расширение. В Европе через 10 лет после Наполеона Бонапарта уже завершались процессы перестройки союзов и перекройки государственных границ, в том числе на Севере. Взять, например, границу России и Швеции. В соответствии с положениями Конвенция между Россией и Швецией, пописанной в Торнео 5/17 января 1821 г., был даже определён крайний срок начала установки пограничных столбов на русско-шведской границе — август 1823 года.

Представляется, что подполковник Валериан Галямин оказался честным и очень исполнительным офицером, который выполнил порученную ему задачу в строгом соответствии с полученными от К. Нессельроде инструкциями. И не больше того! Те оценки, которые давались военному топографу, следует отнести на счёт именно К. Нессельроде. Только будем помнить о том, что запущенному ещё при Александре I процессу российско-шведского разграничения повезло тем, что он не завершился в связи с внезапной смертью императора Александра I в 1825 году. Начатые работы практически без промедления продолжились при Николае I, а стало это возможным только благодаря министру Иностранных дел К. Нессельроде, который, как мы понимаем, был не только идеологом, но и организатором всего многотрудного процесса разграничения.

Ничего особенного в том, что в царской пограничной политике вдруг произошёл поворот к разграничению мест проживания лопарей в общей для всех них области, не поделённой до этого никем и никогда, без какой-либо для этих народов особой осмысленной ими нужды, свидетельствует о том, что в 20-е гг. XIX в., во-первых, созрели некие важные предпосылки раздела, которых не было прежде. Во-вторых, в области пусть и общего проживания, но, там где всё же, соприкасались интересы России и Швеции, работа пограничной комиссии, назначенной в столице, осуществлялась к тому времени на уже освоенных принципах российской международной внешней политики.

 

В чём проявилось "композиция" или составление пограничья в единое целое

 

На крайнем Севере существенно уменьшилась военно-политическая напряжённость из-за выпадов Швеции в сторону России. Это позволило сосредоточиться на решении задач обустройства жизни населения в пограничье. Другое дело, насколько со стороны царского правительства последовательно и активно предпринимались для этого шаги. В любом случае, стало возможным ликвидировать «бесхозность» и «безнадзорность» этого самого пограничья.

Наконец-то сложилась государственная граница, как единая на всём протяжении оформленная в договорном отношении линия соприкосновения территории и интересов Российской империи и Королевства Швеции.

Граница с пограничными знаками и просеками в пограничной полосе, сами воды пограничных рек и озёр, всё это стало стержнем пограничья. Это инициировало налаживание сотрудничества двух стран в обслуживании границы и поддержании на ней государственного порядка.

Появление российско-норвежской границы активизировало интерес в столицах к своей периферии, а значит и к установлению более тесных связей между администрациями центра и региона.

Обозначение границ обитания саамов (лопарей), проведение их учёта, всё это способствовало развитию у них самосознания, потребовало от коренного населения самоопределения, чтобы выбрать место жительства на той или иной стороне. Раздел, как это не странно звучит, способствовал в будущем сплочению малых народов в борьбе за свои права.

Граница пробудила дух состязательности между населением пограничья, который, в свою очередь, стал катализатором развития религиозной, культурной, хозяйственной, военной, жизни населения сторон в пограничье. Это инициировало все связи, в первую очередь, торговые, коммуникационные и пр.

Придав исключительную значимость церкви Бориса и Глеба, тем самым норвежцам было показано, как надо относиться и к своим религиозным традициям. Одновременно, такой акцент способствовал к бережному отношению населения Норвегии к православным святыням русских, которые оказались на норвежской территории.

 

Сергей Рябов, апрель-май 2016 года



[1] С.А. Рябов - потомственный пограничник, прослуживший на границе СССР и России свыше трёх десятков лет - в начале своей службы 6 лет возглавлял пограничную заставу на российско-норвежской границе.

После завершения военной карьеры полковник в отставке Сергей Рябов по-прежнему остаётся верным границе. Он работает в научно-исследовательском Институте культурного и природного наследия им. Д.С. Лихачёва в Москве. Основная тема его исследований – «Российское пограничье, как особый объект культурного наследия». Уже много лет он вместе с российскими и норвежскими коллегами изучает культурное и природное наследие государственной границы и пограничья народов России, Норвегии и Финляндии на Крайнем Севере. На Кольском полуострове он вместе со специалистами государственного природного заповедника «Пасвик», расположенного в Печенгском районе Мурманской области, изучает наследие границы, участвует в создании музея её истории. На российском острове Варлама на пограничной реке Паз он участвует в подготовке экспозиции создаваемого на берегах реки Паз музея под открытым небом.

[2] В.К.Николай Михайлович. Петербургский некрополь в 4 томах. Т.1-4. М.М.Стасюлевич ,СПБ 1912, Т.1 С. 533.

[3] Johnsen O.A. Finmarkens politiske historic Kristiania, 1923. S. 256-258

[4] Johnsen O.A. Finmarkens politiske historic Kristiania, 1923. S. 25

[5] В.А. Ващалов. Начало пути. Я – военный топограф. УНЦ ДО. М. 2012. 166 С.

[6] В 1920–1944 гг., после уступки Области Петсамо (Печенги) Финляндии, между Россией и Норвегией границы не существовало вовсе. Только в феврале 1947 г. между Финляндией и СССР был подписан договор, согласно которому Финляндия возвратила район Петсамо, и СССР вновь стал граничить с Норвегией.

[7] В течение июня-сентября 1947 г., совместными усилиями, российская и норвежская стороны определили и демаркировали на местности государственную границу между двумя странами от пограничного знака "Муоткаваара" до устья реки Ворьема. Общая протяженность демаркированной линии границы составила 195,7 км, из них сухопутной - 42,9 км и водной - 152,8км.

29 декабря 1949 г. в г. Осло Правительства СССР и Норвегии подписали «Договор между Королевским Норвежским Правительством и Правительством Союза Советских Социалистических Республик о режиме норвежско-советской границы и о порядке урегулирования пограничных конфликтов и инцидентов»[7]. Договор установил порядок содержания границы, пользования пограничными водами, ведения охоты, лесного и сельского хозяйства, а также горного дела в приграничных районах. Договор регулирует вопросы разрешения конфликтов и инцидентов на границе, определяет статус пограничных властей. Нераздельной частью Договора стали и два протокола по вопросам деятельности пограничных комиссаров.

[8] В.А. Ващалов. Начало пути. Я – военный топограф. УНЦ ДО. М. 2012. С. 57

[9] Р. Даниельсон, С. Дюрвик и др. История Норвегии. От викингов до наших дней. Изд. Весь мир. М. 2003. С.231.

 

От автора.

 

В статье на сайте невозможно осветить все вопросы, на которые хотел бы ответить автор.

На 19 мая 2016 г. в п. Никель Мурманской области запланирован научно-практический семинар на тему «Живая история границы. К 190-летию   разграничения между Россией и Норвегией». Мероприятие организуется Администрацией Печенгского района, Печенгским МБО, а также Баренцинститутом. Приглашены Генеральный консул России в Киркенесе С.В. Шатуновский-Бюрно, Генеральный консул Норвегии в Мурманске Оле Линдеман и др.

Для того, чтобы участники международного семинара лучше воссоздали и осмыслили историю границы, С. А. Рябов подготовил и направил в оргкомитет семинара развёрнутую статью.

 

Ведущий научный сотрудник Историче­ского Центра Научно-исследователь­ского Института культурного и природ­ного наследия им. Д.С. Лихачёва (г. Мо­сква), кандидат военных наук, доцент С.А. Рябов